Сначала — в 3.30 проснулся Миша и потребовал питания. Заснул. Потом пришла Пол и сказала, что хочет спать с мамой. Заснула. Потом проснулся Дима и сказал, что в кровати 140 Х 200 собралось слишком много народу, и утащил Пол в ее комнату. Заснул. Через 10 минут Пол пришла назад. Я подумала, что это неспроста, и отправила ее сначала на горшок, а потом (после того, как все сложилось) — спать. Заснула Пол. Потом началась воздушная тревога.

Дима закрыл Мишу, я пошла к Пол. На улицу из нашей «П» домов выбежала только одна старушка. И беседовала с соседями, которые выглядывали из окон. Собственно, выходить нет смысла. В бомбоубежище, где мы с Димой с трудом расчистили было проход к крану и немного места, все опять завалено хламом — а оно и было-то поменьше чем банкетный зал в Киеве.

К этому времени я была настроена радикально. Пусть к утру Газу сотрут с лица земли вместе со всеми ее террористами и мирными жителями впридачу. Тем более что после вчерашнего теракта в Эйлате (был обстрелян рейсовый автобус) надеяться на то, что израильская артиллерия промолчит, по меньшей мере глупо. Мне уже позвонили несколько человек — узнать, все ли в порядке. Посоветовала перезвонить в начале сентября — именно тогда мы собираемся в Эйлат. Впрочем, у нас и тут, на месте, весело…

Раздалось два взрыва — кажется, совсем недалеко. Впрочем, Дима сказал, что это не обязательно так. Судя по звуку, снаряды разорвались на открытой местности — это тоже надо будет проверить в новостях. Потом еще немного поорали возмущенные соседи, и спустя несколько минут все успокоились. Дети заснули.

Я — нет. Я пошла варить кофе и размышлять о двух вещах. Во-первых, что нужно сделать для того, чтобы поспать днем. Во-вторых, какого черта я живу в прифронтовой полосе? Я не боюсь за себя — я фаталист, если уж суждено, то судьба найдет всюду. Но спорить с тем, что растить детей под обстрелами опаснее, чем в центре даже этой, вечно воюющей, страны, глупо. Конечно, пока никаких серьезных жертв не было. Но это всегда «пока»…