Были с хорьками в театре. Хорьки как хорьки (ведут себя как герои «Ледникового периода» — братья-хорьки). Миша и Беня. Чуть в стороне — Полина. Она взрослая, так не носится. Как мамонт, который думал, что он хорек, потому что в зеркало не смотрелся. Короче: была с тремя детьми в Тель-Авиве в театре. Ничего особенного. Кроме одного. В первом ряду сидел мальчик с явыми проблемами.

И весь спектакль он вел себя как зверек: визжал, прыгал, крутился. «Русская» часть меня возмущалась: вывели бы своего ребенка. Потому что наличие у меня самой Поли добавило мне совсем немного терпимости. СОВСЕМ НЕМНОГО. Не до такой степени, чтобы радоваться, что ребенок с проблемами сидит в первом ряду.

Израильтяне вели себя так, как будто ничего не происходит. Никто не визжит. Родители прижимали чадо к креслу (о нерусское чудо, у мальчика был папа, который привел его на спектакль вместе с мамой, и вместе пытался нейтрализовать).

Так вот. После спектакля в зал спустились артисты. Чтобы сфотографироваться с детьми и пожать им руки. И куда они бросились в первую очередь? Правильно. К мальчику, который мешал им больше всех. Потому что у него проблемы, ему надо.

Вот так. Учимся.

И еще. Вчера у меня на работе была Поля. Сидела в общем зале, рисовала. Смотрю: пришел директор. Офер Виленски. Подошел к ней. И детально обсудил особенности композиции.

Занавес.