Сонечка

— Знаешь, Галочка, — начала она, — я тут на днях встретила свою институтскую подружку. Мы с ней когда-то залихватски водку пили и летом в колхозе на танцах отплясывали (тут Оксана посмотрела на окружающих и поняла, что ее «несет» в сторону, далекую от темы) …Разговорились, оказалось, что она уже несколько лет преподает на факультете, где твоя Сонечка училась. Так она мне сказала…

Она глотнула пива и замолчала. Галочка смотрела на приятельницу вопросительно.

— Училась, и чего?

— Она говорит, что Сонечку уже давно выгнали, еще с первого курса, восстанавливали или нет – она не знает, а что диплома не давали – это точно, она была и на защите, и на вручении «корочек».

По доброте душевной Оксана Николаевна не стала говорить, что приятельница ее характеризовала Сонечку как особу не только мало способную к учебе, но и легкомысленную и имевшую, кажется, роман с преподавателем философии – известным сердцеедом. Причем при упоминании о философе подружка хихикнула и добавила, что очень может быть, вовсе не нерадивость Сонечки стала причиной ее исключения. Скорее всего дело в том, что деканша, незамужняя и охочая до всех лиц мужеского пола от первокурсников до престарелых профессоров, сама положила глаз на философа и не могла простить сопливой первокурснице победы. Отомстила, как могла…

— Странно… Может, путает с кем? – вяло вопрошала Галочка, — Я хоть на торжестве и не была, но диплом видела собственными глазами. Да и не похоже это на мою тихоню. Как же? Она и в институт ходила ежедневно?

Галочка бессильно опустила руки. Лицо ее вытянулось и приняло выражение совершенно бессмысленное. Постепенно на нее нахлынули воспоминания о мелких подробностях, которые она замечала, только не придавала им значения. Пыльные книжки, Сонечка, сонная иногда целыми днями, странные ответы про экзамены и практики…

Допивали пиво подружки в гнетущей тишине. Когда молчание стало невыносимым, а посиделки, начинавшиеся как праздник, совсем безрадостными, Олечка выдавила:
— Мы уж думали – думали, говорить тебе или нет. Дело-то прошлое, какая теперь разница? Живет же без диплома – и ничего. Что он бы ей дал? Мужики-то, как известно, ученых не любят!

— Знали бы вы, как я мечтала, чтобы она институт закончила и работу хорошую нашла – чтобы все, как у людей. А она – врала, да как! – и Галочка разрыдалась от обиды.

Сонечка

Общаясь с многочисленными несчастными в личной жизни подругами, Соня прекрасно знала, что, упустив трехмесячный рубеж, сделать аборт было на так-то просто. Теперь нужно ждать до 5,5 месяцев (толстея, покрываясь прыщами и пожирая соленые огурцы), а потом переживать самые настоящие роды. Только в результате получить не родной комочек с ямочками и складочками и кучу поздравлений, а косые взгляды врачей. Причем «искусственные роды», кроме того, что стоили намного дороже «мини» или даже просто аборта, требовали подробного обоснования, почему вполне полноценный плод не может появиться на свет. Либо кучи денег.

Выйдя из дома, Соня отправила Виталика за мороженым, а сама набрала номер одного из «кандидатов в папы». Трубку взяла его супруга.

— Ой, извините, а Сергея Владимировича можно?

— А кто его спрашивает?

— Я его студентка, должна была сдать проект диплома, но опоздала…

Сергей Владимирович

Сергей Владимирович, испуганный унылым голосом Сони, согласился прогуляться до парка – благо нерадивые студенты, пользуясь его мягкотелостью, косяками звонили домой, приносили просроченные работы и проходили «сдавать» зачеты и экзамены. Среди студенток попадались хорошенькие, в их числе – Сонечка. Когда-то иметь романтические отношения со студентками считалось среди молодых преподавателей в порядке вещей, и Сергей потратил немало сил, чтобы покорить Сонечку.